Недавно опубликованное в его соцсетях открытое заявление известного в России левого активиста, социолога-практика и политтехнолога Григория Оганезова (имеющего телеграм-канал «Оганезов-онлайн» с сотнями подписчиков) о выходе из КПРФ — для кого-то послужило ответом на вопрос, как он оказался в Грузии, однако вопросов осталось всё равно много. Пытавшийся не просто оставаться в системно-политическом пространстве, но и немало в нём делавший, принимавший как политтехнолог участие в выборах, Григорий, похоже, принял решение, на которое у его товарищей по партии хватало силы воли нечасто. РАДЕРАЛ.мск решил поговорить с Оганезовым напрямую, чтобы максимально прояснить ключевые моменты, связанные с его релокацией и политической ориентацией.
Ниже мы публикуем его коммюнике о выходе из партии Зюганова, а затем — наш разговор.
«Переворачивается важная страница в моей жизни, которая длилась почти 10 лет. Хочу поблагодарить товарищей за всё это время, за совместную работу, за полученный огромный опыт и за людей, которых я встретил за эти годы. Многие из них, помимо идейной общности, стали моими близкими друзьями. Я многому научился. Это было время надежд, разочарований и избавления от многих иллюзий, которые во многом ещё больше открыли мне глаза.
Обращаюсь к товарищам: ваши лица, ваши голоса и, самое главное, ваши дела всегда останутся со мной.
Намеренно не заявлял об этом накануне выборов. Не хотел своими заявлениями навредить ряду товарищей, которых уважаю, и нанести ущерб тем, с кем мне довелось работать.
За последние годы КПРФ так и не смогла стать политической силой, способной реально претендовать на приход к власти. Вместо последовательной политической борьбы ЦК во главе с Геннадием Зюгановым продолжает делать ставку на электоральную имитацию — участие в очередных выборах ради получения определённого количества голосов и сохранения существующего положения партии.
Отдельная проблема — позиция руководства КПРФ по империалистической войне. Поддержка военной политики российского правительства вступает в прямое противоречие с интернационалистской и марксистской позицией, с которой партия формально продолжает себя связывать.
За последние годы из партии вышел или был исключён целый ряд ярких, идейных левых товарищей. В Томске, например, мы видели, как люди, которые годами занимались левым движением, выстраиванием горизонтальных связей с несистемными левыми и партийной работой, в итоге оказывались за бортом КПРФ. И это далеко не единичная история.
Марксизм всё чаще приносится в жертву национализму и заигрыванию с властью. Такая политика, на мой взгляд, всё дальше отдаляет КПРФ от её исторической основы и в итоге дискредитирует партию в целом.
При этом я с уважением отношусь ко многим товарищам, с которыми мне довелось работать в партии, и не имею претензий к своему родному Самарскому областному отделению КПРФ — ни к руководящим органам, ни к рядовым коммунистам.
Возможно, за эти годы были и поступки в мой адрес, которые я воспринимал болезненно, в том числе связанные с внутрипартийными разногласиями и обращениями в различные инстанции. Но я не хочу сейчас возвращаться к этому и тем более сводить счёты. Всех, кто так или иначе был к этому причастен, я прощаю. Время само рассудит поступки каждого и покажет, кто сохранил человечность.
Мой выход из партии не означает отказа от левых взглядов или от политической борьбы.»
— Год назад ты по пригашению, насколько я помню, тамошних авторитетных партийцев, активно участвовал в новосибирской предвыборной кампании КПРФ, считал себя сибиряком. Что изменилось за год?
— Считал и считаю себя сибиряком, хоть и родился в Поволжье. Новосибирск, Томск, Барнаул и другие сибирские города — это не точка на карте, это моя жизнь, товарищи и друзья, с которыми я связываю достаточно большую часть жизни.
Вернулся в Самару, на родину, так как уже не было сильного напряга, как в 2023, когда областной внутрипол устроил мне адскую жизнь. Хотел продолжать свою политическую деятельность. Однако именно провинциальность (во всех смыслах) нашей «политики», занимающей очень малый, всё более малый островок общественной жизни — дала мне понять, что это быссмысленная трата сил при всё более нарастающих рисках. Вспомнил всех наших областных стукачей, численно превосходящих, пожалуй, искренних борцов — хотя, проблема тут не в численности, конечно, а в качестве. То, например, как была беспощадно посажена в тюрьму Полина Евтушенко — шокировало не меня одного. Полнейшее равнодушие общества, хотя творится недопустимое…
Угрюмая и беспощадная государственная машина, сконструированная когда-то в СССР для изоляции действительно опасных для общества элементов — сейчас используется не по назначению классом, который должен был ею при социализме подавляться! Причём машина хорошо работала — перековывала кулаков в ударников, попов и вредителей — в рационализаторов, инженеров. А сейчас она вырывает молодую мать из семьи, отрывает родную душу и основную опору от едва начавшей ходить в школу дочери…
Какие ещё нужны примеры того, нам, коммунистам, мыслящим глобально и действующим локально, что придётся ломать всю эту машину, а не реформировать или пытаться «Малыми делами» улучашть отдельные её участки (во что верят мои товарищи из ЛКСМ, ЛФ и КПРФ)? Но это, так сказать, эмоциональный фон. Ощущалось буквально физическое желание покинуть пропитанную подлостью, стукачеством и недоверием всех ко всем атмосферу Путинской России — хотя бы ненадолго…
— Как проходил обе таможни, много ли взял с собой вещей и средств производства контента? Доступен ли заработок по интернету или, как писателям опальным или белоэмигрантам — только в дворники теперь?
— Я не собирался уезжать, просто по-летнему путешествовал внутри страны. В Смоленске, по прибытии, я спать сразу лёг — накопилось усталости… Потом, в Минске, узнал о болезни родственника и полетел в Тбилиси.
Что касается таможен — границу Беларуси прошёл за 3 минуты, с такой скоростью и в российских аэропортах «рамки» не пройдёшь. В Грузии проходил кордон около 5 минут, тоже чистая формальность. Вопросов никаких по поводу содержимого ноутбука и смартфона — не было. Ехал я с минимальным количеством вещей и денег, не думая, что моё нахождение будет здесь длительным…
Однако встретив тут многих товарищей, братьев и сестёр по убеждениям, я решил, как миниум, задержаться. Этой товарищеской атмосферы, взаимопонимания, открытого неприятия войны на нашей советской земле я и искал где-то последние полгода, столкнувшись в угрюмо воюющей даже тылами России с затянувшимся «военным зимовьем общественного сознания». Сам понимаешь, мыслить о часто тобою в программных статьях упоминаемой Второй социалистической революции на фоне этих реалий — тяжело…
Воодушевила меня, конечно, встреча с нашим «спикером левой курии на Болотной/Сахарова» Алексеем Сахниным! А уж общение с известнейшей красной публицисткой Алёной Агеевой — которую мечтают живьём увидеть, наверное, сотни российских левых юзеров соцсетей, — не оставило сомнений в моём выборе (при том, что если из партии я вышел, от гражданства российского отказываться не собираюсь). Да, материальный вопрос, конечно, сложный и существенный в моей ситуации — но за воздух свободы, который я тут обрёл, конечно, надо будет платить стабильной занятостью. Не раскрываю пока всех планов и надежд, однако определённые намётки есть.
— Столкнулся ли ты в Грузии с пресловутой русофобией в своём лице? Наверное, русский язык вызывает специфическое внимание как на улицах, так и в заведениях общепита, так сказать?
— Слушай, вообще ни разу! Отношение дружелюбное. Ну, видел на стенах кое-где не в центре Тбилиси надписи а-ля Fuck Russia!, было дело… Но сколько здесь живёт наших эмигрантов (по политическим мотивам уехавших) уже на протяжении 4 лет! Уже никто внимания не обращает на это.
Жизнь мирная идёт своим чередом, люди общаются межнационально на любом подходящем языке, даже на английском порой, что, конечно, даёт нам с тобой как коммунистам картину уже постсоветской действительности. Русского языка как эдакого эсперанто тут давно не существует, увы: 35 постсоветских лет не прошли даром… Однако и это не повод для исторического пессимизма, я считаю.
Союз республик Свободных, именно Свободных — тема актуальная, но конечно в ситуации завершения наших подвластных, подотчётных отношений с той самой машиной, о которой я тебе только что говорил. Она должна быть не отреформирована, а именно демонтирована, разобрана и использована в мирных целях. И, конечно, для строительства новых союзов должна завершиться эта чудовищная по бессмысленности и длительности война с Украиной. И тогда откроются перспективы новой дружбы народов — на новой революционной, никак не имперской почве. Дух всякого имперства, «старшего брата», национального превосходства — должен выветриться, желательно — сквозняком событий, радикально меняющих общественый строй.
Столица Гразии прекрасна! Всегда мечтал её не просто мельком увидеть, а пожить в этой древней атмосфере, погулять без туристической спешки. Кстати, тебе как экскурсоводу-знатоку конструктивизма и неоклассицизма, будет интересно узнать, что все памятники архитектуры сталинского периода — тут в хорошем состоянии. В Грузии умеют чтить красоту любой эпохи.
— И всё же каковы твои политические планы да перспективы, на твой собственный оптимистический взгляд?
— Знаешь, глядя сейчас, как там вчерашних со-комсомольцев моих, товарищей из ЛКСМ омоновцы из второго спецполка «вяжут» на Красной Пресне, у «Креста» за скандирование невинно-абстрактных слов «Долой царя!» и «Миру — мир!» — понимаю, что уехал вовремя. Всё же надо иногда, отрываясь от коллектива ему же на пользу, и о себе подумать — не в эгоистических соображениях, гедонизма тут, как ты догадываешься, я себе позволить не могу… Подумать о себе как носителе тех революционных идей и политических намерений целого поколения, выросшего как на ошибках, так и на высоком энтузиазме «болотного периода» — вот что я имею в виду. Ведь не зря же мы набивали все шишки, читали все тома партийных книжкек?
Кто знает, может быть мне предстоит сыграть тут роль связного огромного, но деморализованного пока, аморфного актива с идейными очагами революционных стратегий? В конце концов, когда большевики покидали царскую Россию после первой попытки скинуть царя в 1905-м (не желая себе судьбы Николая Шмита), они не теряли меж собой связи в европейских странах. Напротив, даже там съезды РСДРП(б) проводили, не смотря на скромнейшее материальное положение своё — потому что идейная борьба как в реакционной России, так и а её рубежами не прекращалась, потому что социалистическое возмездие царизму только начинало по сути готовиться, и уже в следующий раз состоялось бесповоротно.
Да, буржуазная революция тут, в 1917-м, опередила пролетарскую, но ненадолго — а в ситуации такого социально-временного провала, какой с началом войны наблюдается в Путинской России, конечно, революционная наша реконкиста, условно говоря, будет куда масштабнее и прекраснее. Так что — бой с этим, отреставрированным почти во всех подробностях и пороках, царизмом постсоветским — несомненно, впереди. И к нему надо основательно готовиться.
Вот для этого я и планирую встретиться в западной Европе с рядом предприимчивых товарищей, из соображений, связей и прочих возможностей которых собранный паззл может дать ту самую точку опоры для рычага, коего не хватало Архимеду, чтобы сдвинуть нашу планету с оси, с мёртвой точки. Россия будет свободной и социалистической!
Беседовал Дмитрий Чёрный