Итак, маршрут под условным названием «Покровские ворота» был пройден нами в третий раз — и первый раз в этом году. Поскольку идея Красного музея (КМ) — музея без стен и помещений, это именно движение, топо-инфо-графика, улочно-переулочная динамика и попутные ей повествования, — мы стараемся бегло фиксировать каждый поход (в том числе и записывать речь). Кто ленится живьём приходить — может раздразниться аудио-версией. Но без «картинки» это не работает.
Внезапным для нас был состав участников прогулки — фактически кворум МРК, но внеурочный, так сказать. Тем веселее и адреснее повествовалось! Потому что ещё одна «заповедь» КМ — копи-лефт, мы делимся теми знаниями о городе (и о фильмах, запечатлевших город), которые не могут быть личной собственностью, которые надо обобществлять. В этом красота этих знаний. Со-знаний (двое, как правило, всегда знают о фильме больше, чем один — и т.д.). Возможно, по этой причине приходящие на ликбез-прогулки — каждый раз новые, хотя есть уже и завсегдатаи.
Дурацкие современные кинотермины, такие, как «локация», конечно, не покидали в этот раз наших диалогов. Так вот, начали мы с того самого дворика на Маросейке, который поныне не имеет ни одной таблички, поясняющей его кино-ипостась. Двор, в котором располагался двухэтажный дом с коммуналкой, где Леонид Зорин нагулял да нажил этот сюжет. Именно сюда, полетав в районе Ивановской горки, заруливает неутомимый Савранский с Костиком за плечами.
Непонятно, почему, по какой-такой высшей воле — но слом кино-легендарного дома (прототипа коммуналки «Покровских») был в 2006-м остановлен на данном этапе: снесли только правое крыло и заднюю часть, которая и имела маленький балконный выход во двор. Правую часть дома выломали, но подъезд центральный, единственный, оставили. Причём и тогда, 20 лет назад, слева стояла помойка, только прежнего поколения, ещё без намёка на раздельность сбора мусора.
А вот — та самая конструктивистская низенькая арка, куда Савранский влетает. Вылетает он уже из другой, готической, высокой — и как сей портал устроен, мы далее расскажем-покажем. Только по логике уже территориальной, а не киноматографически-монтажной — это будет последний эпизод, ворота не Покровские, а Кропоткинские. «Арка влёта» — справа от дома-прототипа.
Плиткизация коснулась и этого дворика, но вовсе не из-за его кино-ипостаси
Надо полагать, что жизнь дворовая, коммунальная и протокоммунистическая в своей непосредственной взаимосвязи поколений — разворачивалась здесь и без гипсового пионера-футболиста довольно-таки многообразно, так что Леониду Зорину ничего выдумывать не пришлось. И всегда можно было сверить речь героев с оригинальной! Тем более что прототип Маргариты Павловны — долгожительница, которая и в нулевых здравствовала, как в документальном фильме о съёмках «Покровских» рассказывал автор пьесы.
Уловив, то есть запомнив изначальную композицию двора, мы вернулись на Маросейку и прошли в этот раз не Петроверигским переулком (где есть любопытное конструктивистское общежитие), а мимо той церкви на фоне типично «восьмидесятнического» строения (отделка — телеграфное стекло), что тоже во вступлении мелькает — как указатель направления автодвижения Казакова ко двору.
Дальнейшая наша остановка — локация, локализация эпизодов нескольких киносюжетов, среди которых «Покровские ворота», наверное, даже не первые. Уж очень киногеничное, рельефное место. Если в этом фильме здесь лишь пролетает «курсор» Савранский с Костиком — со стороны Яузских ворот к Покровке и Маросейке (и летом, и зимой), то вот в фильме уже нового, 21-го века «Зависть богов» (ностальгия Владимира Меньшова по тем самым восьмидесятым, из которых проецировал свою ностальгию Михаил Казаков в 1950-е с Леонидом Зориным) эта площадка стала именно съёмочной площадкой, центром важного лирического эпизода. Когда немолодую (и по сюжету) героиню Алентовой провожает голубоглазый «француз» (артист-то наш), переводчик, и они увлекаются созерцанием друг друга. Они вращаются вместе с камерами (сложный, новаторский трюк оператора) как раз примерно в том месте, где в «восьмёрке» стоит одна из камер в «Покровских» — сейчас это пешеходная территория (на фото ниже — там знак «стоп» виднеется)…
Оба фото, и верхнее, и нижнее, сделаны с одной точки, разница — 160 градусов примерно. А вот оттуда, снизу, со стороны Подколокольного переулка, причём с кадром сперва крупным от высотки, отъезжающим на общую панораму — летит Савранский с Костиком в самом начале «Покровских ворот» под авторский текст, звучащий голосом Михаила Казакова.
Ивановская горка памятна Московской рок-коммуне одной из акций по защите советского архитектурного наследия 2020-го года — здания Институт мирового рабочего движения, откуда родом небезызвестный Виталий Вульф (ведущий программы «Серебряный шар» на 1-м канале, кажется). Хоть лично я там не пел, но вместе с дочкой аплодировал и подпевал Кириллу Медведеву, Александру Кубалову, Дмитрию Белому…
Увы, здание института было снесено не смотря на громогласную кампанию местных и нас, пришлых, в его защиту. Нынче мы, чтоб не ощущать себя harvesters of sorrow, обошли стройку какой-то угорюмой узкооконной цельнобетонной домины стороной — направились к штабу левых эсэров в дни мятежа 6 июля, во время Третьего съезда Советов, что проходил в Большом театре.
Вообразить себе артиллерийскую точку здесь нынче невозможно, однако отсюда по Кремлю и другим точкам вёлся недолгий огонь. Однако мятеж бы подавлен в течение суток. Вопрос «Брестского мира», в котором эсэры были за «революционную» войну, не считаясь с крайним истощением армии и тыла — поставил почти всех делегатов солдатских советов на сторону большевиков, этого мира ждали уже год как, ещё в августе 1917-го сам солдаты дали ему название «похабного» — любого, пусть с аннексиями, только б передышка…
Так и вышло, причём грянувшая в Германии вскоре революция фактически аннулировала условия этого весьма временного, сиюминутного, но жизненно важного соглашения большевиков с кайзеровскими дипломатами. Передышка была вырвана — пусть и ценой распада той коалиции, что свершала Великий Октябрь. Хотя, многие левые эсэры вошли в органы новой власти помимо мнения Марии Смирновой и ЦК — а вот сам ЦК не был со стороны большевиков ни репрессирован, ни арестован (как сами эсэры арестовали и держали заложником Дзержинского), гуманизм Ильича сотоварищи здесь был стратегически верным — чтобы не оттолкнуть от революции важные её же кадры.
Из «аппендикса» в кинофильм «6 июля» мы вернулись в «Покровские» дворами — в сад, где Хоботов «обволакивал цитатами» Людмилу, где они прогуливались под ручку. Снимали эпизод первой прогулки сперва на улице Казакова возле нынешнего Университета замлеустройства (по краям от входа которого большие белые шары), потом в «Эрмитаже», где осталось убранство времён его частного хозяина Якова Щукина, подразумевая при этом — данную зелёную боковинку бульварного кольца, имеющую проход во дворы, в сторону той коммуналки на Маросейке как раз. По моим расчётам, вблизи коммуналки на Маросейке мог быть только этот, Милютинский сад (а не сад «Эрмитаж»), чтоб ещё и у Покровских ворот в шаговой доступности, если помнить остановку трамвая, на которой они садились на обратном пути и где зонтичный инцидент имел место («большой оригинал»).
Вид на бульвар из глубины Милютинского сада
Отпустив мысленно в трамвае Людочку с Хоботовым и далее взаимно очаровываться в его комнате коммуналки, мы отправились к Яузскому бульвару, но с него пошли не к высотке, а налево, Воронцовым полем, в сторону здания больницы, где они и познакомились на уколах.
Здесь, попутно поликлинике/больнице на Земляном Валу, мы заглянули в одну локацию фильма «Пыль» — кино другого века, направления. Вспомнили Марину Потапову, его сценаристку, анархистку и активистку недолгую движения За Анонимное и Бесплатное Искусство (ЗАиБИ), благо Кирилл Медведев и Олега Киреева знал, у которого в «коммуналке» (коммуне) на улице Вавилова жили все эти таланты, включая Диму Моделя, Марины спутника и, кажется, по фильму соавтора.
Переулок Обуха, прямо по курсу — больница, где в «Покровских» работала Людочка
Вот она слева, локация — место, где бегал за врачом (играл его Пётр Мамонов) увесистый главный герой, «обретший» под экспериментальным воздействием высокой радиации тело, которого у него не было (позже такой же сюжетный «глюк» попадался нам в фильме «Красотка на всю голову» — идея несложная). Это — Институт мозга! А больница — с колоннадой впереди, поныне там она.
В парке этой больницы, а ранее усадьбы — снимался и долгий последний эпизод с поцелуями, песнями и танцами, а так же незапланированным бенефисом Велюрова. Оттуда Савранский, подальше от Маргариты Павловны, и вывозил Хоботова на своём железном коне, который по пути (Хоботова он отцепил и оставил Людочке в Лялином переулке) к Университету оказывается в 1980-х и улетает к «Лужникам» со Смотровой площадки.
Поскольку за окнами процедурной Людочки — вот этот пейзаж, где Институт мозга неразборчив, а арка, конечно, куда виднее — покажем её одну. Ещё там осенние деревья как раз оказываются антуражем строк самого Леонида Зорина, которыe как безусловную классику цитирует Хоботов: «Наверно, так нужно, так надо, что нам на прощанье даны осенний огонь листопада и льдистый покров тишины»…
— Стихи? Вы написали?
— Это не я написал, другой…
Не случайно это, зоринское, — самое первое стихотворение, которым привлёк к себе младое внимание Лев Евгеньевич.
А мы отправились к финальной цели познавательной прогулки, что на Кропоткинских воротах — к тому самому двору, которым решено было на съёмках заменить оригинальный, на Маросейке, для нас стартовый.
Итак, вот арка, из которой выезжает Савранский с Костиком. Вид её с Нащокинского переулка таков — это давно застеклённый подъезд. Хотя, ещё в начале нулевых — всё было, как в кино.
Но в фильме, конечно, эта сторона арки не фигурирует — только внутренняя, дворовая. Поэтому — глядим на неё ниже, и почти не узнаём в нынешнем виде. Подсократили её снизу почти вполовину, поскольку во дворе наблюдался перепад высот.
Через эту же арку уезжают Орловичи на бежевой «Победе», на такси тех лет (снимался за рулём очкастый хозяин машины, коллекционер автостарины). И с дверью из этой же арки — имел свою комнату дворник Азиз. Исторически всё верно, дворники из татар ещё до революции в Москве работали, династиями прямо.
А вот и сам дом, который снимали как место действия в коммуналке снаружи, но не внутри. Где снимались все внутренние сцены, мне установить не удалось, но это реальное здание, не павильонные съёмки. Дом надстроен на этаж (отличить легко — отделка), нижняя часть балкона 2-го этажа почти неузнаваема, но именно там проезжает и дымит Савранский. Просто новые тут, офисные времена — новая и внешность дома…
Балкончик, на котором играет на скрипке Яша, покажу в следующий раз…
Наше кинокраеведение на этом мы завершили, фактически торжеством того же принципа, что стоял в основе ЗАиБИ — копилефт, знание не собственность. Красный музей — пространство обмена и такой сложносочинённой информацией, которую лишь надо уметь собирать…
Дмитрий Чёрный, ведущий РАДРЕАЛа.мск