Итак, вновь мы отправляемся от общежития МИСиС на улице Орджоникидзе в краткий познавательный маршрут от чистого, исходного конструктивизма к неоклассицизму. Город, как мы помним, это не только вместилище бытовых воплощений наших жизней, но ещё и история классовой борьбы, воплощённой в архитектурных формах. Я бы не называл архитектуру ради эпатажного эффекта застывшими выстрелами, или, скорее, цеховыми помещениями по производству боеприпасов, в которых воплощён определённый взгляд на производство человека — однако всё это может быть вычитано в Москве умелым, осведомлённым взглядом нашего современника.
Да, здесь часто на одной улице встречаются здания, являющиеся классовыми антагонистами, но в этот раз мы будем искать не контрасты, а логику развития архитектурных форм сугубо социалистическую — то есть имеющую в себе обязательными диалектические противоречия (которые и сигнализируют о наличии развития).
Так уж расположены здания в районе метро «Ленинский проспект», что жилой дом-«ворота» номер 37-А (хорошо видный в своей чарующей асимметрии со стороны стальной стелы с Гагариным), который в качестве «подневольного рабочего», будучи «узником Гулага» строил Александр Солженицын. Вот так внутри одной архитектурной формы в статусе её строителя легко может оказаться, может вызревать тот, кто попытается опровергнуть самый фундамент этого строительства, как «бесчеловечный», «снасИливший природу человеческую»…
Но это беглый пример густоты попадающихся в домах смысловых и биографических, так сказать, антагонизмов столичных (вспомним, что начинал Солженицын в своих эпатажных письмах 1944 года с фронта как критик Сталина, который по мнению будущего тотального антисоветчика отошёл от «ленинских принципов» в политике и… в войне!). Даже до войны за такой голословный троцкизм сажали, а уж по законам военного времени он чудом жив остался — но в итоге отомстил всей стране своими произведениями…
Мы же, однако, следуем мимо стен, чью неоклассическую красоту вынуждены были создавать даже такие противники социализма, как Солженицын — к стенам общежития МИСиС, воплотившим первоначальный проект массового производства коммунистического человека. С минимумом пространства для пребывания мыслящего члена коллектива в состоянии отдыха, а точнее сна (см. фото выше — комната для ночлега), с максимумом пространств, в которых студенты встречаются и общаются в большом числе (душевые, столовая, библиотека). Сюда бы подставить солженицынское «винтики Системы» — да сама архитектура не позволяет, ведь значительной частью, в динамике как бы запечатлевающей движение вперёд всего здания, является корпус библиотеки (и столовой).
«Я не верю, хоть режьте, не верю в бессловесный винтичный разум!» — писал как раз в годы первой волны популяризации солженицынской прозы Роберт Рождественский.
Так верно — быть «мыслящим винтиком» такой сложной системы — это не рабство, это счастье, это явно лучше, чем оказаться вне советского механизма (коллективизма) — ржавчиной в перегное социального регресса. Где ни резьба твоя, ни прочие отметины «системы» просто не находят применения, становятся рудиментарны и никчёмны. Не такими ли винтиками ощутили себя все «не вписавшиеся в рыночек»? И не это ли делает актуальным азы противоположного регрессному мировоззрения?
Не то, чтоб с целью порекламировать это здание и самому покрасоваться на его фоне, хочу всё-таки упомянуть один «клип на тему», который был тут снят не случайно.
Не случайно пришли петь сюда о Марксе с «Утром в тебе» (и это, кстати, было раннее утро) мы потому, что все завоёванные Октябрём новейшие просторы развития личности внутри коллектива (без поиска тут антагонизма – типичного признака идеалистской логики) – последовательно воплощались конструктивистами. Общежитие МИСиС тем интересно, что в своей простоте внутренней планировке рождает макроэстетику, увидеть которую стоит воочию.
Не какая-то заранее подогнанная под внешние традиции линия, но именно функциональное наполнение каждого корпуса здания – вот где стоит искать ответ на вопрос, может ли существовать эстетика конструктивизма, который в понимании Корбюзье есть отрицание всякой эстетики, по сути чистый функционализм.
Всё для удобства студентов – даже пандусы вместо лестниц, для быстроты передвижения внутри кампуса. Советский архитектор И.С.Николаев использовал все новинки, теоретически введённые Ле Корбюзье, причём раньше него самого в здании Центросоюза (нынешний Росстат и Росфинмониторинг). Сверху — пандус в общежитии МИСиС, снизу — Центросоюз.
Однако всё познаётся в динамике хронологической, в развитии. И эти предельно новаторские стены можно считать всего лишь чистым холстом для дальнейшего возвращения отделки (ар деко и неоклассицизма) – которую мы увидим на самом Ленинском проспекте на жилых домах, а в наиболее масштабном виде – уже на Фрунзенской набережной, у штаба Сухопутных войск ВС СССР.
Дмитрий Чёрный, ведущий РАДРЕАЛа.мск
Вспомним еще архитектурные шедевры, воплощенные при Брежневе.
Среди них — Дом авиаторов на Беговой улице. Автор «дома на ножках» — Андрей Меерсон. Главная особенность шедевра советского конструктивизма — 40 железобетонных опор-«ножек», поднимающих первый этаж на уровень четвертого. Идея такого дома восходит к 20-м годам, творениям французского архитектора Ле Корбюзье.
Также на Нежинской улице в районе Очаково-Матвеевское на западе Москвы расположен дом-бублик. Его спроектировал Евгений Стамо, участвовавший в построении Кремлевского дворца съездов. При разработке дома-бублика обычные панели были повернуты на угол в шесть градусов, чтобы получилось кольцо.