Недавно прошёл семинар по 120-летию Декабрьского вооружённого восстания в Москве. Весьма полезное мероприятие, насыщенные и информативные доклады, содержательная дискуссия, знающие и известные спикеры как Кудюкин, Юлин, Новиков, Леонтьев, Инсаров и пр. Однако планируемые дебаты получились, скорее, обсуждением с небольшими моментами дискуссии.
При этом все сошлись на вынужденности восстания в тот момент, его преждевременности, стихийности или полустихийности. Один из спорных моментов обсуждения – было ли восстание пиком революции, шансом снести самодержавие или арьергардным, но необходимым боем в условиях спада и наступления реакции. Если кратко, то я скорее сторонник первого взгляда, но здесь хочу обратить внимание на другое.
Почему-то почти не была высказана никем позиция, что восстание было запоздалым и недостаточно подготовленным!
С одной стороны, нельзя сказать, что оно было стихийным, поскольку курс на восстание держали и революционные партии, и Московский совет рабочих депутатов принял решение о переводе всеобщей стачки в восстание. Так-то общепринятая трактовка «стихийности» – это самостоятельные неорганизованные действия каких-то слоёв, без подготовки со стороны политических организаций (как восстание в Алма-Ате 4 года назад). Поэтому назвать ожидаемое, подготавливаемое восстание стихийным только потому, что власти ударили первыми и частично его обезглавили, осадив училище Фидлера, арестовав часть организаторов — язык не поворачивается. С другой стороны, организаторы были незрелы!
Видимо, если бы они лучше чувствовали обстановку, имели бы большее представление о взаимодействии с войсками, то восстание соединилось бы с выступлением Рязанского полка, а началось бы, когда волнения там уже закончились.
В журнале «Историк Марксист» №1 от 1926 года Васильев-Южин и Покровский вполне ясно говорят о неумении работать с военными, неспособности их «снять» массами рабочих из части, включить в ход восстания, о неумении работать с артиллерией и т.д.
Более того, выбранный стиль ведения боёв – нападения мелкими группами и отступления, в духе партизанский войны, городской герильи – так же вряд ли могли привести к успеху. Так можно было тянуть время, но не завоевать войска на свою сторону. И если сначала нападали на драгун, то по мере эскалации стали неизбежны перестрелки и с солдатами. Ясно, что так можно добиться только озлобления, но не перехода солдат на сторону восстания. Хотя солдат — самый настоящий пролетарий, чаще всего крестьянин.
Также важный вопрос – слабая аграрная программа социал-демократов, незрелость крестьянской армии для революции. Крестьянской армии придётся пройти Первую мировую, чтобы подготовиться к революции.
Можно ли сказать, что раз так, раз революционеры были незрелы и неумелы, раз армия тоже не была готова к революционизации – значит всё зря или, это лишь вынужденный бой при отступлении?
Нет, и так сказать нельзя. Никогда заранее нельзя сказать, будет ли восстание удачным. Только практика показывает зрелость партий, народа, условий. Не получая опыт невозможно и в дальнейшем революционной партии оценить свою готовность, понять, чего не достаёт.
И есть ещё важный момент: в книгах, вышедших немного времени спустя, например «Москва в Декабре» (М, 1906), «Карательная экспедиция отряда лейб-гвардии Семёновского полка в декабрьские дни на Московско-Казанской жел. дор.» и т.д. общие жертвы восстания оцениваются в 1000-1200 человек (основная часть — мирные горожане). Жертвы среди дружинников, восставших вообще исчисляются десятками. При современных оценках численности восставших в 1500-2000 человек потери пусть даже в 100 человек, при том опыте, который был получен, вполне допустимы.
И нужно помнить, что 1905-й – не нынешний день. Тогда переходили на нелегальное положение, меняли фамилии, переезжали и выходили таким образом из под преследования – тогда распознавания камерами не было. В общем, пройдя через это, революция получила стойких, закалённых опытных бойцов. А поверни история чуть по-другому, просто будь везение начать восстание на несколько дней раньше, сохранить руководство – возможно, произошла бы и более ранняя глубокая демократическая революция рабочих и крестьян в 1905-м году.
Никита Ежов
От редакции: Вообще, обсуждение итогов Первой русской революции стояло в плане «Государства и революции» Ленина. Увы, как мы знаем (и это, наверное, лучший финал такого теоретического произведения, какой только можно придумать), продолжила эту книгу Великая Октябрьская социалистическая революция, которую, как указал Ленин в конце своей работы «приятнее проделывать на практике». Однако в воспоминаниях о ходе событий Декабрьского восстания и Ленин, и Троцкий и даже Горький сходятся в одном: при поддержке в центре Москвы баррикадников со стороны жителей домов (вытаскивали даже пианино и встраивали в баррикады на Тверской), руководство восстанием часто запаздывало с агитацией среди солдат. Ленин утверждал, что ряд частей можно было распропагандировать в движении на Москву, но удары прибывших на Николаевский вокзал из-за провала поддержки восстания в ВикЖеле семёновцев, артиллерийские удары по баррикадам у Каретного ряда, на Пушкинской — сработали больше как психическая атака.
Замечательная художественная книга, написанная участником восстания, большевиком Петром Бляхиным «Москва в огне» описывает даже конкретное расположение артиллерийских расчётов — на Сухаревке, например, откуда били по ближайшим возвышенностям болванками. Так и был оставлен след на двухэтажном доме, стоявшем у поворота с Садового кольца на Каретный ряд, например.
Д.Ч.