Двойник Золотого тельца Анхра-Майнью боится Навруза. Так возрадуемся отчаянно, друзья, и возлюбим друг друга, ибо эта весна прекрасна ещё и тем, что очень напоминает последнюю! Мы беспомощно встречаем первые аккорды её музыки, дорогие мои, на осиротевшей без Человека планете, захваченной ненасытными людишками.
На пороге весны — иранских девочек сотнями пытает и убивает исламский реакционный режим, а затем иранских девочек сотнями разрывают бомбы «освободителей» от исламского реакционного режима. Но сколько бы ни пролилось молодой крови, — «лидер» (ишь, моду взяли себя так именовать! без допинга СМИ и пиара их никто бы и не заметил, не знал, «лидеров» этих, — прим. ред.) РФ Путин скорбит исключительно по старому верховному жрецу средневековой шиитской секты Хаменеи…
Всю ночь проговорили с товарищами из иранского рабочего движения, что нам удалось спасти и приютить от кары режима, который сам уже логичная жертва. Говорили о Хлебе и Пулях для консолидирующегося левого Сопротивления Ирана. В этой критической ситуации будущее левого рабочего движения выглядит крайне тяжёлым. Оно окажется зажатым между двумя мощными силами, каждая из которых представляет для него экзистенциальную угрозу, и столкнется с глубоким внутренним кризисом.
После ликвидации верховного лидера власть, вероятно, перейдёт к ещё более радикальным элементам в Корпусе стражей исламской революции (КСИР) и силовых структурах. В этой ситуации любое инакомыслие будет восприниматься как измена.
Режим, у которого «не осталось ничего, кроме силы», уже продемонстрировал готовность к беспрецедентному насилию. В ходе подавления протестов в начале 2026 года могли погибнуть десятки тысяч человек . На этом фоне любые структурированные рабочие или левые организации будут рассматриваться как «пятая колонна» и подвергнуты тотальному уничтожению.
Внешнее вторжение — лучший способ для любого режима консолидировать население. Как отмечают эксперты, в Иране «каждый иностранец – враг», и внешняя агрессия способна временно сплотить общество вокруг властей, какой бы жестокой ни была их внутренняя политика. В этой атмосфере призывы к интернациональной рабочей солидарности будут заглушены национализмом и лозунгами защиты родины.
С другой стороны, вторжение США и Израиля происходит под флагом «поддержки демократии» и «смены режима». Однако это создает для левых не меньше проблем.
Нас ещё ждёт отвратительная приватизация протеста. В условиях жесточайших репрессий внутри страны и отсутствия организационной структуры, как отмечает марксистско-феминистский коллектив Nesvan Committee, голос протеста неизбежно пытаются присвоить себе внешние силы. Наиболее громко звучат голоса монархистов во главе с сыном бывшего шаха Резой Пехлеви, которые проводят конференции в Лондоне при поддержке западных структур (монархия против теократии — их вариант «жабы и гадюки», — прим. ред.).
В этой обстановке любое выступление против текущего режима рискует быть использованным для оправдания иностранной оккупации или прихода к власти прозападных сил. Левые, которые всегда выступают против империализма, окажутся в ловушке: борьба с диктатурой внутри страны будет неразрывно связана в общественном сознании с поддержкой иностранного вторжения.
Как цинично отмечает один из лево-либеральных европейских знакомых, «падение режима кровавых аятолл в Иране — очередной мощный удар по всему мировому левому дискурсу», так как якобы обнажает «двойные стандарты» левых, которые молчат о репрессиях в Иране, но критикуют Израиль. В такой риторике любая защита иранского суверенитета приравнивается к поддержке массовых убийств, что еще больше маргинализует позицию левых, пытающихся найти «третий путь».
Даже до нынешнего кризиса левое движение в Иране было глубоко фрагментировано и ослаблено. Многие десятилетия репрессий привели к тому, что «пространство для независимых альтернатив было систематически закрыто», партии и профсоюзы криминализированы, а наиболее авторитетные голоса оппозиции находятся в тюрьме или изолированы от общества.
Неизбежна опасность замены стратегии символами. Как справедливо отмечают наши иранские левые активисты, «когда организации, стоящие на низовом уровне, раздавлены, символы заменяют стратегию». В вакууме, созданном репрессиями, отчаяние толкает людей хвататься за любую силу, которая обещает перемены — будь то монархист Пехлеви или иностранные войска.
В 2026 году иранское левое движение, скорее всего, подвергнется двойному удару.
- Попытке физического уничтожения со стороны радикализировавшегося режима, который будет использовать войну как оправдание для тотального террора.
- Политической маргинализации и дискредитации из-за того, что единственной видимой альтернативой режиму станут прозападные силы в изгнании и иностранные интервенты.
Главная слабость левых в прошлом (и в Иране 1979-1983 годов, и позже) заключалась в невозможности совместить борьбу против шаха/режима с борьбой против империализма. Сейчас ситуация даёт исторический шанс преодолеть это противоречие.
Лозунг момента: «Ни Америки, ни аятолл!», «Ни Пентагона, ни КСИР!».
Рабочий класс выступает как единственная сила, способная защитить национальный суверенитет Ирана от иностранного вторжения, но при этом уничтожить теократическую диктатуру изнутри. Это позиция не коллаборационизма с оккупантами и не защиты реакционного режима, а создания Народной Республики на обломках двух зол.
Вторжение империалистов не освобождает Иран, а создаёт для иранского народа двойное ярмо: оккупации и развала. Однако в горниле этой двойной катастрофы выковывается исторический субъект, способный на подлинное освобождение. Рабочий класс и угнетённые слои, раздавленные между молотом теократической реакции и наковальней империалистической интервенции, не имеют иного выбора, кроме как взять свою судьбу в собственные руки.
У них нет «хороших» хозяев — ни в Тегеране, ни в Вашингтоне. Поэтому единственный выход — это путь независимых рабочих и народных Советов, путь борьбы за единый демократический фронт против всех угнетателей. Смерть режима аятолл и разоблачение лживых лозунгов Запада открывают окно возможностей для Иранской Народной Революции, где власть будет принадлежать не муллам и не генералам Пентагона, а самим трудящимся.
Алёна Агеева